Врач с двадцатилетним стажем в больнице скончалась от равнодушия коллег

0 68

Шокирующий случай произошел в Твери. В местной больнице врач, проработавшая там более 20 лет скончалась от бездействия своих же коллег. Нина Александровна Азизова внезапно почувствовала боль в сердце, дочь Алена вызвала женщине «скорую», которая доставила женщину в городскую клинику №6, ту самую, где она и работала. Однако госпитализировать коллегу-пациентку отказались, предложив лечиться медикаментозно.

фото: Геннадий Черкасов

Азизова отправилась в сопровождении дочери домой, состояние стремительно ухудшалось. Алена вновь вызвала маме «скорую», однако бригада порекомендовала Нине Александровне принять таблетки. Ранним утром, 31 октября Нины Александровны не стало. «МК» связался с дочерью врача — Аленой для выяснения обстоятельств последних часов жизни погибшей.

— Мы хотим, чтобы виновных наказали за халатность и такое отношения к человеку, вне зависимости от того, что мама сама была врачом этой больницы, — начала Алена. — Ей было всего 46 лет. Считаю, что это преступление.

— Нины Александровны не стало 31 октября, как до этого развивались события?

— 30 октября мы вызвали «скорую». Мама жаловалась на головокружения и сильную слабость в теле, ее отвезли в больницу. Мама попала в терапию, там терапевт сказала, что нужен узкий специалист, так как ей не понравилась кардиограмма. Но кардиолог был в соседнем здании, дежурил. Терапевт лично решила пойти и сказала ему, что медработник нуждается в помощи. Вернулась к нам, сказала что кардиолог не придет, и необходимо делать рентген.

— Как не придет?!

— Тогда уже я сама пошла к нему, настоятельно просила его осмотреть маму. Он пришел, посмотрел эхо сердца, ЭКГ, которое сделал бригада «скорой». Ему также не понравилась кардиограмма и лейкоциты в крови. Дальше на мой вопрос, что с мамой?! «Я не знаю», — это цитата. На мои просьбы оставить маму в больнице, госпитализировать или дать какие-то лекарства, кардиолог ответил отказом, нет причин для госпитализации и нет никаких лекарств для помощи.

— Дальнейшие ваши действия?

— Сели в такси, пытались уехать из больницы домом, но через несколько минут вышли из машины, маме стало плохо… Пошли к неврологу в сосудистый центр, там ей сделал КТ, осмотр, который показал, что инсульта нет, следовательно, оснований для госпитализации также нет, нет причин. Мои уговоры не действовали. Просила дать маме какие-нибудь лекарства. Невролог решила, что нужно уколоть супрастин. Внутримышечно.

— Насколько нам известно, что он от аллергии?

— Совершенно верно! После этого мы уехали домой, начали подниматься по этажам, несколько пролетов прошли, на третьем этаже маме вновь стало плохо, потеряла сознание, хрипела сильно. Я вызвала вторую бригаду «скорой», потом пришел мой папа. Мы втроем ждали «скорую», приехали две женщины, без носилок. На мой вопрос: «Где носилки?!», они ответили: «Звоните по квартирам ищите людей, которые помогут поднять». Я объяснила, что это медработник! Вопрос с издевкой от них последовал: «Почему же медработник сидит на лестнице в 12 часов ночи?» В итоге я и папа своими силами подняли маму наверх, в свою квартиру.

— Нина Александровна была в сознании?

— Уже в сознании. Ей измерили давление: 130 на 90. Потом фельдшер сказала, чтобы мама съела 10 таблеток глицина. Все. Посмотрела кардиограммы, я заметила, что фельдшер не довольна результатами, видно, что-то понимает. Но на мой вопрос ответила: ничего особенного, погода, сосуды, заставила подписать отказ от госпитализации, сославшись на то, что мы уже были в больнице: «Вас не примут». Я настаивала, но мне сказали, что трогать маму не надо.

— Далее?

— Мама не совсем отдавала отчет своим действиям, когда подписывала отказ от госпитализации, она-то ручку с трудом держала. Бригада «скорой» уехала, я покормила ее, папа лег спать, она тоже, я вставала, периодически проверяла. В 5.30 я услышала крик, папа кричал. Я прибежала к ним в комнату, мама на коленках стоит, в голос кричит: «Мне больно!» — больше ничего. Она теряла сознание несколько раз. Я опять вызвала «скорую». Мы с папой ее переложили на диван.

— Внешние изменения были на теле?

— Багровые пятна по бедру, холодные руки, пена у рта. Она уже ничего не понимала. Приехала «скорая» та самая, которая в первый раз приезжала, сотрудники начали ругаться, почему нас не госпитализировали в больницу, они были возмущены, почему нас не забрали. Маме измерили только давление, врач отправила меня со своим коллегой за дефибриллятором, который уже не понадобился. В 6.15 констатировали смерть.

— Вскрытие проводилось?

— Оно показало постинфарктное состояние, то есть несколько инфарктов, перенесенных на ногах и кардиосклероз левого желудочка.

— Маму знали коллеги из этой больницы?

— Клиника большая, они не были знакомы. Тем более мама работала детским врачом ЛФК.

— Проблемы со здоровьем ранее были?

— С сердцем — точно нет, правда, мама очень эмоциональной была. У нас есть юрист, мы хотим наказания для кардиолога, невролога и второй бригады «скорой». В областную прокуратору заявление уже написано, со следователями встречались.

— Спасти Нину Александровну было можно?

— Я вам не могу точно сказать да. Но мы потеряли больше 5 часов. Ей стало плохо около 19.00 и до 24 мы ходили по врачам, плюс до утра что-то можно было предпринять, хотя бы попытаться. До рокового дня ей ставили капельницы, в предыдущие дни мама жаловалась на головокружения, одышку. Маме было всего 46 лет, она регулярно обследовалась, все было в норме. Поверьте, мама не халатно относилась к здоровью.

В Нижнем Тагиле кардиолог Андрей Карасев, проработавший почти 40 лет, скончался из-за ошибки коллег в больнице, в которой работал долгое время. После операции Карасеву должны были поставить капельницу с физраствором, у врача был сахарный диабет, который привел к проблемам с сосудами. Однако вместо физраствора Карасеву поставили антибиотик «Цефураксин», препарат был противопоказан ему из-за аллергии.

В итоге медик скончался. После его смерти было возбуждено уголовное дело. Следствие установило, что лечащий врач, который и должен был заниматься операцией, поручил это своему коллеге – эндоскописту, который переоценил свой опыт, посчитав операцию простой. Суд учел, что преступление по ч. 2 ст. 109 УК РФ считается преступлением средней тяжести, также что у обвиняемого медика не было судимостей и имеются хорошие характеристики с места работы, поэтому ему назначили 25 тыс. рублей судебного штрафа в пользу государства. На апелляцию родные погибшего кардиолога подавать не стали, супруга и дети Карасева готовят гражданский иск к больнице о компенсации морального вреда.

Источник: www.mk.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.